Детская студия
1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8
ПАРАЛЛЕЛЬНЫЙ МИР
Посмотрев иллюстрации к двум книгам Льюиса Кэрролла, хочется сказать, что, эти книги безумны и гениальны, математически выверены и абсолютно парадоксальны, сказочно детские и сверхмудрые в то же время. И вот я видел, как художник Юлия Богагова вошла в это «безумное» пространство, не иллюстрируя буквально, описываемые ситуации, а зажила с героями книг параллельной жизнью, переводя словесные смыслы и интонации на другой язык, язык рисунка и живописи. Этот перевод она сделала с таким изяществом, с такой изобретательностью использовала разнообразные художественные средства, так точно продумала драматургию акцентов, (динамику цветового включения и повествующую логику рисунка), что, я уверен, будущий читатель уже держа и перелистывая эти книги, будет испытывать восхищенное удивление от того, что он, наконец, встретил в наше время такое глубокое соответствие между текстом и самой книгой, исполненной с большим мастерством и вкусом.
Как же все-таки достигает автор иллюстраций такого состояния, что может следовать за автором повествования, за его героями, за их немыслимыми превращениями, перевертываниями, сгущениями невероятных, почти стихийных образов и их внезапными превращениями в ничто, проваливаниями в бездну невозможного, и там вдруг оказывающимися обыкновенными, обыденными...
Мир мыслей, мир игр, мир реального и иллюзорного - все перетекает друг в друга. Как Юлия Богатова вошла, проникла в это состояние, мы знать не можем. Это особый дар перевоплощения. Но мы можем отметить, определить для себя, что Юлия Богатова использует для достижения результата очень рискованный, но примененный ею с абсолютной точностью прием. Она по законам коллажа и поп-арта соединяет в книгах на первый взгляд несовместимые элементы различных художественных стилей, но при этом, при каждом таком сталкивании она находит очень точный, очень остроумный, все принимающий нюанс.
Например, все основные части книги начинаются крупными абстрактными картинами, находящимися внутри рамы, представляющие собой рваные края какой-то дыры. Картины хотя и абстрактные, но в них где-то прочитывается некоторое реалистическое или сюрреалистическое содержание, которое вступает в игру с настроениями КНИГИ и благодаря рваным рельефным краям и привязывает нас к другим рельефам. Разбросанным по всей книге, и по второй тоже. То есть, получается, что абстрактный стиль существует. Но его идейная чистота и целомудрие чуть-чуть поколеблено, сдвинуто в сторону КНИГИ. Элементы супрематизма, рассыпанные по двум книгам, сталкиваются с очень тщательным, виртуальным рисунком, изображающим персонажей. При этом эти элементы супрематизма имеют свои падающие тени, и супрематизм мягко сдвигается в сторону КНИГИ. Само рисование тонким карандашом вызывает особенно пристальное внимание. Его завораживающая изысканность и неожиданные изобразительные открытия делают образы с одной стороны адекватными тексту, а с другой стороны приобретают свою самодостаточную художественную ценность.
Я говорю об образах Белого Зайца, улыбки Чеширского кота, о птице Додо, о Королеве, какой она стала после превращения и т.д.
Вообще, даже независимо от книги и ее архитектуры, что очень важно как результат всей работы, хочется отметить еще раз самоценность каждого листа. Л когда они (листы) следуют друг за другом, эти стилистические перевертыши, стилистические намеки, резкое внедрение рельефов и даже перьев птиц дивной красоты и точное размещение всех этих внезапностей по всей книге приводит зрителю - читателя в какое-то дерзко- возбужденное состояние счастливой, не сразу кончающейся игры.
Анатолий Заславский
(академик, культуролог, профессор
